Юбилей

Это было сравнительно недавно, если заглянуть в прошлое, оперируя не отчётом времени по календарю, а его ощущением. Отцу исполнялось 50 лет, мне было 17.

Успешно сдав трудные экзамены за первый семестр первого курса непростого института, (я учился в Рижском Институте Инженеров Гражданской Авиации), я приехал домой на каникулы. Они как раз совпали с юбилеем отца.

Как радости, так и трудности моего первого самостоятельного года жизни далеко от дома без папы, мамы и старшей сестры только начинались. Одновременно было и страшно, и грустно, и весело, и интересно, но главное — самостоятельно! Конечно, родители поддерживали финансово, но удержать мой мечущийся в разные стороны от новизны и впечатлений ум уже не могли. От борьбы за выживание в первые полгода, от новой, непривычной для меня обстановки и строгой дисциплины авиационного вуза, я настолько устал, что просыпался только через 12–14 часов.

Никогда раньше я не получал такого удовольствия от обычного глубокого сна, в котором Душа человека неосознанно проваливается в Брахман, по беспричинной милости и любви Всевышнего, получая там возможность глубоко отдохнуть на время и освободиться от своих ролей и дел в иллюзорной Дуальности. Придя в себя за несколько дней такого отдыха, я осмотрелся и заметил, что моя мама интенсивно готовилась к празднику, находясь в грустном и удрученном состоянии.

Это был 1988 год. На Урале, который разместил у себя, наверное, почти половину тяжёлой индустрии СССР, в магазинах, кроме хлеба, порошкового молока и трёхлитровых банок с огурцами практически ничего не было. Да и эти продукты после обеда на прилавках магазинов, как правило, уже заканчивались. Эпоха дефицита во всём продолжалась.

Отношения у родителей уже давно не ладились, и, приняв решение о разводе, они просто не говорили об этом. Знания о Душе и реинкарнации, эволюции и деградации, карме и дхарме, да что там говорить, просто знания о строении человека и о взаимоотношениях полов были даже не в дефиците, не говоря уже об их приоритете, они просто отсутствовали. Тотальный атеизм и «глухая» защита от всего этого развалили ни одну советскую семью, так и не дав даже простого ответа на вопрос пострадавших: «За что? Почему?»

Тем не менее было принято так в то время, что социум расстраивать не нужно. Столько лет вместе, прописаны в одной квартире, двое детей (уже выросших и начавших жить самостоятельно), что теперь люди скажут?! Жить «порядочно» для мнимого чужого мнения, создавая в одной иллюзии ещё несколько своих, было делом ответственным и очень важным.

День рождения отца приближался, мистическим образом наполняя холодильник различными продуктами и блюдами, названия которых были редкими и озвучивались торжественно, с особенной интонацией и помпезностью, слушая и воспринимая которую даже холодильник отключал свой почти постоянно и громко работающий двигатель.

Праздновали дома, как и было принято. К определённому часу стянулись все приглашённые: любимые друзья отца, коллеги, знакомые. Холодильник, открыв свои закрома, щедро отдал все спрятанные в нём богатства. Стол ломился. Выпивали? Конечно!

Урал — опорный край державы, её кормилец и творец, требовал от русских мужиков быть мужиками в том числе и в вопросе приёма алкоголя, особенно на праздники. Выпивали. А как ещё стать радостным и счастливым, тем более быстро и относительно недорого? Выпивали, но никто не пьянел. Закуска была серьёзной.

Юбилей был стандартным по меркам того времени. Мать грустно подавала и убирала. Мне было скучно, я наблюдал, так как из приличия я должен быть рядом. Так было принято. Все скромно ждали, когда алкоголь подействует. Пока ждали — ели, когда ели, он не действовал, чтобы подействовал, наливали снова, чтобы выпить — придумывали тосты.

Один из гостей, найдя в уме очередной хороший повод, поднял рюмку и произнёс, обратившись к отцу: «Ну, Геннадий Михайлович, пятьдесят! За твои пятьдесят!!!» Тост поддержали, а когда донья пустых рюмок тупо ударились о стол рядом с тарелками, и на смену этому звуку пришёл звук встречи фарфора и вилок, отец застыл неподвижно, отказавшись закусывать, и, с широко открытыми глазами, отведя взгляд в сторону, задумчиво уставился в пол. Когда звук фарфора и вилок смолк, сменившись на спокойную и культурную аннуйогу (процесс слияния и соединения физического тела человека с пищей), отец, просмотрев в своём уме прожитый отрезок жизни длинною в 50 лет, удивлённо произнёс:
«Да – а – а, пятьдесят лет... Пятьдесят лет... И где они все мои пятьдесят лет. Как одно мгновение пролетела вся моя жизнь. Пятьдесят лет?!.. Целых пятьдесят лет?!»

Отец, сказав это, снова погрузился в медитацию, перестав стесняться гостей, которые и сами уже немного раскрепостились, всё–таки дождавшись, когда какая–то часть дорогих и дефицитных горячительных напитков пробьётся через заслоны плотной закуски.

Это был красивый, снежный уральский февраль. 1988 год только начинался. Мне было только 17 лет, и я не понял отца. Что пролетело? Как пролетело? К тому времени я полетал на самолётах только раз пять пассажиром, но вроде бы он говорил не об этом.

Много позже один из моих друзей, с которым часто возникали беседы на интересные темы человеческих ценностей, нехотя отмечая свой день рождения, (ему было уже за 50 лет, и он был намного старше меня), объяснил мне этот закон иллюзорного влияния и восприятия времени. Божественное проведение, голосом моего старшего друга, сказало: «Жизнь, Олег, как одна неделя. Первые десять лет — это понедельник, вторые десять лет — это вторник, затем среда, четверг, пятница, суббота и... воскресенье. Бывает ещё один понедельник, бывает неделька без выходных дней».

В тот момент, когда я это услышал, у меня уже начинался «четверг». И тогда я вспомнил юбилей своего отца, посмотрев на оставшиеся за плечами понедельник, вторник и среду, которые действительно так и воспринимались. Поистине поразительна мистическая сила Великого Времени стягиваться в одну точку и также из неё расширяться, поглощая Пространство, Миры и жизни. Лишь встав на путь практики йоги, я смог начать жить в настоящем, которое видится мне бесконечной вертикальной плоскостью, узким промежутком, зажатым между Прошлым и Будущим, ключом к которому я нашёл медитацию, согласившись стать наблюдателем.

Олег Карташов, один из Ваших добровольных гидов
в 
бесконечно огромном и очаровательном мире 
медитации, любви и мудрости.